Ник Артимир

Людей, встречаемых на жизненном пути, можно представлять по-разному. Для меня они похожи на порывы ветра, ориентирующие и дезориентирующие. Одни дуют в лицо, тормозя движение, сбивая с ног. Другие задувают в уши и глаза, несут всякий мусор. Третьи просто не мешают, веют отдельно от тебя. Попутные ветры встретишь не часто. Или реже, чем хотелось бы. Зато о них постоянно хочется рассказать. Даже если много уже было сказано - все равно берешь и говоришь.
Или поешь.
Трудно без песни.

ДОБРЫЙ ВЕТЕР


ПРЕДВЕТРИЕ

У меня было много песен, которые не с кем было играть и петь. Естественно, вырос вопрос о группе. Когда желающие поиграть нашлись, мы всей компанией стали интересоваться всем, что мало-мальски было связано с роком. Надо же, наконец, как-то интегрироваться в движение.
На этой волне мы с женой (тогда клавишницей) случайно выхватили бесплатные билеты на "Машину Времени" - Дворец Спорта, единственный концерт в рамках турне "Нам 30 лет". Обрадовались невероятно. Естественно, пошли.
И вот он, Дворец. Народу битком. В темноте скандируют с едва освещенной сцены: "Наркота - это бред! Скажи ей НЕТ!" Из зала какие-то взрослые дядьки, потеряв всякое терпение, орут: "Рок-н-ролл давай!!!" Наконец пустили на сцену дым, в клубах которого под мелодию вечных "Битлз" проявилась "Машина". Макаревич не удержался от комментария:
- Ну-у, какое тут у вас антинаркотическое веселье, оказывается...
Эту фразу потом усиленно тиражировали томские СМИ. Следующую, не менее характерную, они почему-то дружно обошли своим вниманием. А именно:
- Ну что, вот нам 30 лет, вот мы к вам приехали... Похлопайте нам, что ли.
И вот зал стал хлопать, а они начали играть. Полчаса, час, два часа, - все, конечно же, хиты и суперхиты, все в среднем темпе, без особой ожидаемой энергетики. Народ радовался: "Машина Времени" - живьем! Мы скучали. Во-первых, такое можно и дома послушать. Во-вторых... да, понятно, турне, и у них этих малознакомых Томсков на пути, может быть, чересчур много на душу коллектива, и есть усталость от рутины, разумеется, а тут еще эта антинаркотягомотина... но, как справедливо заметила Жанна Хасановна, "при чем тут музыка?". Одним словом, увиденное и услышанное не цепляло.
Так и ушли из зала, не дождавшись даже конца, по-моему, где-то на "Повороте", попутно сетуя на брезгливость москвичей к глубинке и прочие не имеющие к року отношения моменты. Хотя в целом, оглядываясь назад, не могу назвать тот концерт халтурным, недобросовестным. Просто был он рядовой.
А нам хотелось невероятного.
Рок же.

ПЕРВЫЙ ШКВАЛ

Спустя месяца два, в том же 1999 году, решили зайти в "Аэлиту" на пятилетие группы "Доктор Боткин и Консилиум". Кто-то из знакомых их как-то похвалил. Ну что же, поглядим, послушаем. Конечно, не "Машина"... эх, да уж, эта "Машина". Набила нам тогда оскомину. Рок-концерт теперь крепко ассоциировался со скукой. А впрочем, вдруг будет лучше? Хотя - томский рок... разве может он быть лучше столичного - по самому определению? Столица же! Что Москва, что Питер. А тут... небось местный разлив. Ладно, пошли.
Однако чествование "Доктора" оказалось на удивление теплым и радостным мероприятием. Камерность "Аэлиты" только тому способствовала. И слушалось в охотку. Сначала юбиляр "давал жизни", затем Юлий Буркин, о котором тоже краем уха уже слыхали, чудесно тронул душу своей тонкой пост-битловской мелодикой, - а был он без особого сопровождения, просто один с гитарой, - и затем, придя с антракта, мы обнаружили, что музыка продолжается без нас: некто Олег Томилин в окружении "Консилиума" с хорошим погружением исполнял блюзы того же Маргулиса из "Машины" - просто стоило подсесть ближе и послушать.
Короче, мы только успевали запоминать новые лица и имена. Может, и не Москва, конечно... да ну ее, Москву! Здесь совсем другое. Здесь душа. Здесь живое.
Так открывалось новое понимание рока. Не техника, а дух.
Под занавес веселый ведущий добрался до таинственного коллектива, о котором весь вечер рассказывал разные байки. Выдержал паузу и объявил:
- Встречайте - ТБП!
Мы слышали и о такой группе - из газет. Конкурс на расшифровку названия. Странное название, диковатые варианты. Больше ничего. Согласимся, очень мало. Поэтому приготовились знакомиться по-серьезному.
Вышли пять человек, комфортно расположились на сцене, заняв ее почти целиком. Уселись, взяли в руки инструменты. Взяли первый аккорд. Дальше я, честно говоря, выпал в осадок. Сидел и молча слушал, ликуя от такого звука, таких песен, такого исполнения. Тексты наверняка не уступали, но вслушиваться в них не получалось - волны солнечного рок-н-ролла перехлестывали и захлестывали, и кто мы и где мы - все не имело значения. Я не преувеличиваю. Мир исчез - осталась музыка. Настоящая музыка. Долгожданная. Боялся спугнуть.
Но играющим было нипочем. И Марат Нагаев, уже представленный Боткиным в составе "Консилиума", и Игорь Бабарыкин на вокале, и Купа на басу, и остальные, сразу ставшие старыми знакомыми, - нет, ну что они творили! Что делали! Это же надо было слышать!
Спустя полчаса, когда мы выходили из зала, кто-то за моей спиной делился впечатлениями:
- Не ожидал: в Томске - ТАКОЕ. Вот это рок-н-ролл!
Значит, мы не одни тут самые впечатленные.
С того-то дня пошла у меня привычка навязывать своему кругу две оспариваемые остальными идеи. Первая: ТБП на порядок интереснее, чем "Машина Времени". Вторая: не мешало бы москвичам и питерцам иногда приезжать в Томск и, слушая наши группы, набираться кое-чего для себя. А то совсем одностороннее движение.
Со мной спорили и не соглашались.
Да и сам я не сказать чтобы окончательно и бесповоротно зафанател от ТБП.
Тогда мы думали, что пойдем дальше.

ПОЧТИ ШТИЛЬ

На какое-то время мне пришлось забыть о посещении каких-либо концертов в пользу будущих своих собственных. Сперва сварганили "Переход", потом перешли всем табором в "PR-Band". На момент ликвидации последнего мои взгляды на рок-музыку и томский рок в частности приобрели откровенно антимайнстримовый характер. Но не дальше, в сторону панк-авангарда и (как показало время) электронщины, а к утраченным давным-давно корням: рок-н-ролл, блюз, психоделия. Если даже я пока и не знал до конца, чего именно хочу от музыки, то чего больше не хочу - ощущал превосходно.
В этих размышлениях мы семейной парой, как в старые времена (прекрасно в то же время ощущая, что вместе долго быть не сможем - слишком уж разные, да и она от музыки устала) забрели на 15-летие ТБП. Чем не повод проверить на прочность былые пристрастия!
Ощущения остались двоякие. Официальные поздравления и молодые группы, с которыми до усталости успелось наобщаться в реальности, радости не внушали. Звук в БКЗ, как всегда, был никакой. Лощилов понравился, особенно его агрессивная относительно томского майнстрима позиция. ТБП, наоборот, вышли как-то слегка потерянно... или возраст? или просто чествования затянулись? или нам слишком хотелось повторения чуда? Короче говоря, ожидания опять не оправдались. Даже "Бабье лето", которое слышали впервые, прошло мимо, как одинокий трамвай... как почти все в тот вечер.
Тем не менее, концерт памяти Шатова в Центре культуры ТГУ мы не пропустили. На нем я увидел, что ТБП позиций не сдают, - просто слегка не клеится: звук не строится, струны рвутся. Это мелочи. Дух-то прежний. "Сизый мой брат", как и раньше, заставляет внутренне сжать себя в кулак, а потом - в небо - под нагаевское соло... Может быть, они просто уступали первенство другому коллективу - "Ночному Дозору" (после - "Чек"). И стоило того. Выступление "Дозора" на "шатовском" концерте я считаю лучшей программой томского рока на моей памяти. Прибавьте к этому тот факт, что Марат и Купа превосходно рубились в "Дозоре", а Марат еще и явно стоял за звуком, околдовавшим нас в тот вечер, - и попробуйте представить, как я зауважал этих людей. И Олега Томилина тоже, конечно. Хотя, к сожалению, это был последний раз, когда я видел его на сцене.
Вот вы попробуйте так держать роковый рубеж 15 лет подряд!
Особенно когда своими глазами видишь, что сам за три года четырех человек не смог в одно целое согласовать.

ПОЧТИ БЕЙДЕВИНД

Спустя пару месяцев, летом 2004-го, я ехал в тесном автобусе за город на байк-шоу "Стальной Ветер". Ехал уже совершенно один. Честно говоря, не знал, зачем. Настроения не было абсолютно. В руке болталось пиво, народ висел на мне.
Доехали, вытряхнулись. Открыв пиво, я побрел тусоваться. Кого-то встретил, пошли дальше вместе. И тут мне почудились под попутным шатром кафетерия три знакомые фигуры. Они сидели в тени, отдыхая. Один из них был точно Марат Нагаев - он сидел в профиль. Пока я, притормозив, гадал, Нагаев это или нет, его сосед повернул голову и оказался Бабарыкиным.
Меня толкнули в бок:
- Ты что, уснул?
- Слушайте, ребята, - сообщил я им, - вон там, по-моему, сидят музыканты из группы ТБП.
- И что теперь?
- Вот бы подойти к ним да поговорить.
- Так иди говори.
- Нет, вы что, - замахал я руками. - Я так сразу не могу. Да и им какой интерес?
- Ты идешь туда или дальше с нами?
А в самом деле, почему бы нет?
Хлебнув для храбрости, я взял курс на палатку.
Они посмотрели на меня вдвоем - молча, выжидательно.
- Ничего, что я тут постою, пива попью? - спросил я.
- Да ты садись, поговорим, - предложил Нагаев.
Это было так неожиданно, что я сел, и мы начали действительно говорить.
Не зная человека и стараясь лишний раз на чужие мозоли не наступать, я ухитрялся любую тему, в которой был почти уверен, подать так, будто и не уверен в ней вовсе, будто вообще не знаю, что это такое. Вот, например, Москва, куда все рвутся. Сам же знаю, что ни за что туда не двину, и песню на этот счет даже соорудил, а вот спрашиваю Марата для верности.
- Ну что Москва? - отвечал Марат. - Если туда ехать, надо знать, зачем. И стоит ли. Надо знать, что такое Москва. Там есть группы дворового уровня, есть группы районного уровня, есть городского, областного, российского, мирового. И все уровни четко поделены, в один из другого не прыгнешь. Тут каждый решает сам за себя. Из Томска многие туда уехали - одни вернулись, другие остались. Каждому свое. Вот, например... - Он назвал столичную группу, в русском роке чуть ли не культовую. - Как тебе группа? Так себе, да? А вот видишь - монстры рока, хэдлайнеры. Это все надо иметь в виду.
Я кинулся хвалить концерт памяти Шатова, подстегнутый недавними событиями, когда в частном разговоре один молодой рокер обозвал виденное там (он сидел в зале) "Ночным Позором".
- Нам об этом тоже много говорили и писали, - сказал Нагаев. - На форумах часто встречалось: "Сколько можно? Зачем это старье тащить на сцену?" А потом кто-то взял и ответил - тут же, на форуме: "Тебе, мальчик, еще мало лет. Вот когда ты свои пару бочек пива выпьешь и пару друзей похоронишь, тогда ты эту музыку поймешь."
- Так старая же музыка наоборот капитальнее, - разгорячился я. - Из нее вышло все современное, ничего сверхнового до сих пор нет. И сколько еще будет черпаться!
Марат посмеивался.
- Тут тоже вопрос вкуса, вопрос приоритетов. Кому-то, допустим, ближе панк, кому-то рэп, шансон. И ради Бога. Мы как держались за корневую музыку, так и держимся, и нас это устраивает.
- "Флитвуд Мэк", например? - с ходу выдал я свое на тот момент самое близкое.
- Нет, почему, гораздо раньше.
- А что именно?
Он опустил глаза - то ли слегка смутясь, то ли удивляясь моему незнанию.
- "Битлз".
Я почесал в затылке.
Бабарыкин в это время, слушая нас, пытался разбудить третьего товарища, сморенного жарой, поливал его слегка водичкой из бутылки. Товарищ снял с лица платок и оказался ведущим шоу. Я вспомнил, что им предстоит еще работать, спешно допил пиво и ретировался.
Дальше ничего интересного. Благодаря привычной для Томска организации процесса выступления ТБП и вышедших перед ними "Последних из Магикан" были урезаны до трех композиций на группу. Я спел в толпе "Эй, Джек", кое-как дождался хэдлайнеров и фейерверка, после чего, никому даром не нужный, отправился пешком домой и шел всю ночь до рассвета.

ЛОЖУСЬ НА КУРС

Не помню, каким сквозняком меня затянуло на их очередной день рождения в том году. За пару-тройку месяцев жизнь моя по всем параметрам дошла не то до точки, не то до ручки: все вразнос, аж руки не поднимались. Сел в углу и тускло уставился на сцену.
Я теперь постоянно был один. Даже без вариантов.
На этот раз вечер был скромнее: не БКЗ, а прежняя "Аэлита", без поздравителей, но все свои, и самое главное - грамотно отстроенный звук. Может быть, по этой последней причине до меня наконец начали доходить слова песен ТБП, их суть. Не сразу, конечно, - где-то с середины первого отделения. И совсем уж не сразу я осмыслил всю живую силу этих слов. Невероятную силу, скажем прямо.
Ведь они пели обо мне. Точнее, мне.
"Ступенька вверх, ступенька вниз, - такая жизнь..."
Да, вот именно такая - и боль, и ярость, но все равно туда, вверх, к легкости, не во тьму!
"Не захотел делить на всех - теперь держись!"
Да, знаю, никогда не думал уходить от своего пути под Солнцем!
"Пусть каждый шаг приносит боль - я улыбнусь!"
Как же мне это раньше в голову не пришло?!
"Я понял все - и я решил: я не вернусь."
Нет уж, ни за что, извините...
Словно по перекладинам лестницы, по строкам текста я выскребался из своей ямы.
"Не все потеряно, брат, не все мосты сожжены..."
И гитары, и дерзкие сны, и тополиные закаты - все до точки соответствовало внутреннему "да".
"Ты на другом берегу, и нужно много успеть..."
Сколько я ждал этой фразы! Они первые, кто за лет десять сказал мне это! Остальные только закапывали и приговаривали... что, им от этого легче становилось, что ли? И смысл?
"Не грусти, старик, - возьми гитару и пой - ВОТ ТАК!"
И вот на этом месте, с такой мощной подачи, я запел - хором со всеми - в ответ:
"У-У-У-У-А!"
И сразу начало откатывать от сердца, от горла, и вернулась ко мне сила. А они добавляли:
"Да-да-давай, время не ждет!"
Единственные друзья мои на тот момент - эти пять человек, с которыми я практически не был знаком. Я вышел на их свет к жизни, которую по неумению чуть не растерял. И бесконечно благодарен им за это. И впредь буду.
Естественно, "Джек" опять допевался на ногах. Уже включили свет в зале. Последняя песня. Я торчал стоймя и наверняка мешал кому-то сзади - ну уж простите, ради Бога: надо так. А потом вышел в ночь, неся в себе новый свет.
............................................................................................................................
Кто вообще сказал, что у ТБП веселый, беззаботный репертуар?!
Я столько раз читал это в разных статьях - и все время поражался: они что, не слушали тексты?
Вот я прислушался - и услыхал крик души, которая не защищена и натыкается на жала жизни. Ирония спасает, но ненадолго; самоирония превращается в сарказм. Когда весь свет поворачивается к тебе спиной, и единственной анестезией является музыка, твои стихи становятся молитвой. И мир отвечает тебе каждым завтрашним днем.
Конечно, каждый может находить свое в чем угодно. Но каждый может и отговориться от чего угодно, хоть от Солнца в небесах. Мне молитва ближе - ради Бога.
Такие тексты могут при желании ввергнуть в глубокую меланхолию. Но, положенные на такую музыку, они обретают редкую мощь укрепления духа.
По-моему, ТБП - это Блюзмены с большой буквы, ведь блюз - это великая культура преодоления и далее (через ритм-н-блюз - рок-н-ролл - рок) раскрепощения. Никто ближе них в томском роке не подошел к сути блюза.
А что по ним не сразу скажешь - ну, так примеров масса. Вот Эрик Бердон из "Энималз" с ума сходил по черной музыке и черным исполнителям, а черные исполнители считали, что он испортил "Дом Восходящего Солнца". Зато Чак Берри и Бо Диддли в Чикаго подключали аппаратуру мальчишкам из "Роллинг Стоунз", потому что узнали в них своих. А ведь сразу-то и не скажешь.

ПОДНИМАЯ ПАРУСА

Закономерно или нет, на новом этапе бытия появилось неослабевающее желание зафиксировать и сохранить хоть один концерт группы. Из чувства благодарности или же для большего приобщения - не знаю. Просто результаты воспоследовали. Что ни концерт - я уже на ударной позиции, готов к записи... и попутно, разумеется, лишний раз подзарядить свои пока еще хиловатые батарейки.
Первый блин, конечно, вышел комом: диктофон подвел. Хотя я помню тот вечер и в особенности - "Черного ворона", которого a capella спел зашедший "на огонек" Виталий Гасаев. Не знаю, дышал ли в зале кто-нибудь в ту минуту. Даже я прекратил проклинать коварный диктофон.
Зато потом удалось у кого-то выклянчить видеокамеру.
И вот - сбылась мечта идиота: пишу ТБП! В зале людно, многие тянутся к сцене и даже на сцену. Кто-то в очередной раз сбивает штатив, я ловлю камеру... а кто-то ловит меня за локоть.
- Это ты для себя пишешь? Вот тебе визитка, потом вместе оцифруем, идет?
После концерта, обуреваемый раздумьями об авторских правах исполнителя, прохожу прямиком за сцену. Там шумно и весело.
- Здравствуйте!
- Привет.
- Я тут вас снимал.
- Так, замечательно. И что?
- Не знаю... Оцифрую - куда девать?
- А ты нам приноси.
И сразу получаю два номера телефона.
Так начинается уже куда более плотное общение. Сперва съемки, потом оцифровка, потом попытки "отдать фотографию" Бабарыкину: у каждого своя работа, приходится состыковываться в обед. Попутно - разговоры, разговоры... Все больше информации о группе складывается в одно устойчивое мнение: жизнь меня столкнула с явлением во многом исключительным не только для Томска, но и для России вообще. Без всяких преувеличений. Сколько лет уже русская эстрадная культура не может преодолеть барьер безысходности - да, пожалуй, с тех пор, как Сталин посадил Русланову, Хрущев ошельмовал Бернеса, а некто Лапин своим постановлением размагнитил Ободзинского, Бергера, Ведищеву, раннего Антонова и многих других "поздних шестидесятников". Рок-музыка, отталкиваясь от пафосного отчаяния последних ВИА, напрямую унаследовала от них достаточно пассивную жизненную позицию ("Перемен, мы ждем перемен!" - Так меняйте же, идите и меняйте! - Нет же: "Дальше действовать будем мы." - А сейчас?!), абстрактизацию бытия (для меня "Лайди-лайдай" и "Старик Козлодоев" в одинаковой степени абстрактны) и неизбывный скептицизм, переходящий в ярый пессимизм ("Вот новый поворот, что он нам несет?" и далее в сторону "Ой-йо" "Чайфа" и "Дурачка" Летова). Что первое было умозрительно (никто не верил в бамовские песни), что второе не менее умозрительно (дальше "рокешных" прикидов и пения хором под пиво и зажигалки над головами слушающие массы так и не продвинулись). И вот я вижу перед собой людей, которые вполне реально прошли свои огонь, воду и медные трубы (и пару бочек пива, и так далее), которые открыто поют об этом и которые при этом не утеряли веры в завтрашнее солнце (плюс "пусть никогда не умрет рок-н-ролл!"). И делятся этим теплом. И получается у них. И жизнь продолжается таким образом. Вот что я называю "активная жизненная позиция", вот что для меня "бытийная конкретика". Плюс к этому, как говорится, "они настоящие": о чем поют, так и живут (в отличие от тех же "Браво", с которыми их упорно сравнивали). Плюс к этому они еще музыканты такого уровня, что молодежи учиться да учиться. Не явление ли?
Естественно, об этом хочется рассказать другим. Но кому? Пресловутые молодые музыканты в ответ мне если не фыркают пренебрежительно, то высказываются отстраненно-уважительно... как, впрочем, и в адрес всей рок-н-ролльной музыки. Более возрастные - чуть ли не соратники нахваливаемых мной - тоже сдержаны: ну ТБП, ну и что? (Да ничего! ТБП, и все!) Не-музыкантам вообще без разницы, о чем это я и кого им слушать: наушник в ухо - и полетел по радиоволне... А ведь сколько еще отрицающих любую музыку, просто музыку...
Что касается средств массовой информации... о них, как о предержащих, умолчу. Сперва пытались, как умели, объяснить, потом упорно сватали в Москву, не вышло сосватать - забыли... как всегда, как всегда. Больше сказать тут нечего.
И вот когда сказать уже нечего, приходит вдруг отклик. Причем с неожиданной стороны.
- Привет! Да нет, нормально все. Слушай, мы твое видео на нашем сайте разместили: tbp.da.ru. Так что люди смотрят, даже, говорят, нравится. Ну, не знаю там, кому насколько... В-общем, видишь... пригодилось.
Вот тут есть повод остановиться и крепко над всем подумать.
Хотя что думать? Жить надо! И дальше что-то делать.
И я продолжаю снимать.
Вскоре Сэнди Устюжанин приглашает меня для съемки своих мини-фестов. А оттуда уже постепенно (или закономерно?) начинается история Ника Артимира.
Но история контактов с ТБП отнюдь не прекращается. Даже наоборот, укрепляется, что ли.

ИЗ ВАХТЕННЫХ ЖУРНАЛОВ

Время от времени мой камерный трудовой оазис под названием "склад", теряя начало понятия, превращается для населяющих его в ад (особенно в конце недели, после бесконечных фактур и машин), и тут уже, конечно, не до творческих подвигов, а домой бы - отъесться, отоспаться... Выходные - как манна небесная, дом - рай в миниатюре. И вот когда на горизонте маячит уже отмашка руководства, "между Раем и Адом" (как и обещали) появляются знакомые лица. И знакомые почти наизусть песни.
Я узнаю об их вечерах всегда случайно. Многое пропускаю. По-прежнему нигде толком никакой рекламы. Улучив минутку, звоню сам.
- Как у вас с концертом, пока ничего? Или... Хочется прийти, послушать.
- Да вот тут намечается, - иногда обнадеживает Бабарыкин. - Ты перезвони тогда-то, к тому времени все будет известно.
Я перезваниваю, уточняю и в назначенное время мчусь - для начала домой. Теперь у меня опять есть дом - имеется в виду не ночлег и не место прописки. В моем доме тепло... как никогда, пожалуй, раньше. Нас двое, между нами - светлая любовь с ее маленьким зонтом, и у обоих к ТБП особое отношение. Музыка жизни. И камера, конечно, с утра заряжается.
Камеру в сумку - супруге ручку - бежим!!!
Конечно, снова в тот же клуб. Какой - не говорю: и так все знают. Почему-то в последнее время мы попадаем именно сюда. Здесь уютно, сытно и музыкально. Очень напоминает кабачки из старых французских романов - например, Дюма. ТБП в эту веселую компанию вписываются вполне органично - на первый взгляд, по крайней мере. В них вообще есть что-то "мушкетерское" - дух, энергия, жизнеутверждающий пафос. "Рекою пиво и немного сна, соленый анекдот, о женщинах чуть-чуть..." Короче говоря, "Блюзмен". И дальше в том же ключе: "Десять лет спустя", "Двадцать лет спустя"...
Прямо с порога начинаются встречи. Их не так много, но все радостные. И Бабарыкин, и Купа неизменно приветливы и невероятно доброжелательны. Просто в кайф подойти, обменяться парой слов. Марат, проходя, тоже улыбается и кивает. Вот он уже на сцене, отстраивает звук.
Вокруг ТБП всегда много народа - коллеги, близкие, друзья. Клуб ТБП. Не знаю, в нем я или нет, но активно вмешиваться не спешу: все-таки несколько лет нетесного знакомства... кто я вообще такой - для круга, имеется в виду? Просто прохожий с камерой. Даже песни мои - только в рассказах о них, никто их не слышал. Может, и к лучшему: они все же странноватые, да и грузят. А тут так просто все... Зачем мешать человеческому веселью? Тем более такому заразительному.
Помню, однажды подошел к столику, и кто-то незнакомый, уставясь на меня, во всеуслышание удивился:
- Э, а ты кто такой? Кто это, а?
Тогда никто не ответил.
Нет, мы уж лучше пока в сторонке расчехлим камеру.
К сожалению, почти все места заняты. Многие выкуплены заранее. Выкупившие проходят, оттесняя нас, чуть не снося подчас. Что же, их право. Наконец и мы находим уголок.
Концерт начинается.
Странно: программа повторяется из раза в раз, с небольшими вариациями, а ведь никто не уходит, не требует нового. Здесь именно свой слушатель. И песни заветные. Что это за песни, какое они имеют значение, какой смысл - другими словами не расскажешь. Люди приходят, слушают. Каждый находит свое.
"Я хотел стать лучше, но не смог... Я сгораю на твоем огне..."
Как это передать другими словами? Только этими вот самыми же. И люди в зале поют. Не кому-то, а себе самим, настраиваясь на музыкантов. Такое редко где увидишь.
И я пою. Пока снимаю - под нос, практически только артикулируя; отходя ближе к сцене отдохнуть (руки затекают) - уже в полный голос. Остальные тоже впечатлены, равнодушных нет. Кто-то, подобно мне былой давности, торчит перед сценой, мешая снимать (ну и ладно - состояние понятно), кто-то тут же рядом пляшет. Заказывают любимые песни. В который раз слушают поучительную историю о томской птицефабрике.
Мы снимаем, пока не дохнет батарейка. В антракте подходим к Нагаеву.
- Тут бы нам переноску на камеру пробросить, есть куда подключиться?
Марат машет рукой:
- Конечно, где найдете свободное гнездо - подключайтесь.
Вот уж от души спасибо! Вспомнишь "Аэлиту" - там постоянно, чуть что, со всех сторон летят: "Куда воткнул? Это наша розетка!!!" И хотя клубный звук "аэлитовскому" не чета... да что говорить! Ностальгия ностальгией, а жизнь продолжается.
Снимаем дальше. Толпа у сцены уже такая, что видно практически одного Марата, как обычно, занимающего правый фланг. Ну, это можно изучать без конца - и крупным планом, и вообще. Я имею в виду нагаевские гитарные соло. Даже если уже сто раз наблюдал, хоть у самой гитары стоял - приходи и поучись еще.
Многие мне еще не верят, что Марат Нагаев обогнал Ритчи Блэкмора. А я имею субъективное основание так утверждать, ибо присутствовал на концерте "Чека" в БКЗ, где они врезали "Smoke on the Water" (жаль, звуковая каша подвела) и где Марат после фирменного "блэкморовского" соло, выполненного один в один, засветил СВОЕ филигранное, - уверяю, Блэкмор рядом не стоял. Впрочем, с высоты лет...
А все равно здорово. Учись, молодежь. И завидуй.
Концерт подходит к концу. Я, смотав шнуры, подхожу к Бабарыкину. (Кругом называют его Бобом - я не рискую: не хочется амикошонства. В моем случае прозвучит амикошонски.)
- Ну все, записали от и до. Потом как-нибудь оцифруем.
- Да ты не торопись, - говорит он. - Успеется.
- И батарейки подзаряжены. Пойдем дальше жить. Спасибо за песни.
Он кивает:
- Всегда пожалуйста!
Выходя из зала в ночь, я уже не думаю, как раньше, что новой встречи может и не быть.
Все равно что-нибудь будет.
"…И тополиный закат, и неприкрытая дверь…"
Рядом со мной лучшая девушка на свете, в моей руке - ее рука.
Перед нами - по-прежнему целая жизнь.
В парусах моей души звучит попутный ветер музыки.